зделить граждан на несколько классов, может даже обозначить признаки, согласно которым определяется принадлежность к этим классам. Однако он не может зачислить тех или иных граждан в тот или иной класс.
   Наконец, закон может учредить "королевское правительство и наследственную преемственность", но он не может ни избрать короля, ни назначить династии.
   Из всего этого следует вывод о том, что "всякая функция, которая относится к индивидуальному объекту, не есть дело законодательной власти(1)". Это — первое. А второе и весьма важное в практическом плане — это вывод о том, что повеления, исходящие от одного лица, кто бы это ни был (государь, правитель, монарх и т. п.), только от его имени, не суть законы, поскольку "закон соединяет всеобщность воли с всеобщностью объекта". Даже то, что по-становляет верховная власть относительно частного предмета, не является законом, а лишь декретом — актом администрации, а не суверена(2). В качестве суверена — обладателя верховной власти, и выразителя и носителя общей воли может выступать, согласно
   _____
   (1) Руссо Ж. Ж. Указ. соч. С. 128. (2) Там же. С. 129.
  
   Общественному договору, только такое единое целое, как народ. Только "общая воля может управлять силами государства", доказывал Руссо, причем не произвольно, а "сообразно с целью, для которой последнее учреждено и которая есть общее благо".
   Следует особо отметить, что эту общую волю, как и суверенитет — выразитель и носитель общей воли, никто не может ни отчуждать, ни искусственно делить. Он неотчуждаем и неделим. Я утверждаю, писал в связи с этим Руссо, что суверенитет, будучи только осуществлением общей воли, не может никогда отчуждаться и что суверен, будучи ничем иным, как коллективным су-ществом, может быть представлен только самим собой.
   По тем же самым основаниям, по каким суверенитет неотчуждаем, он и неделим. Ибо одно из двух: или воля является всеобщей

<<<назад<<< * перейти на стр. 1-578 * збірник літератури №5 * >>>далее>>>