ти нормы Конституции и закон в угоду сиюминутной целесообразности и конъюнктуре'". Ему вторит Генеральный прокурор: "По ряду позиций политика идет впереди права. Иными словами, политическая целесообразность подменяет законность"2.
   Установка на то, что "ради дела" или "здравого смысла" можно поступиться законом, владеет умами многих чиновников высокого ранга. Поэтому и господствуют у нас в последние годы целесообразность, силовые приемы, авторитарная воля, угрозы, "подковерная" борьба, немотивированные отставки и назначения, "игры без правил" и т. п. Отсюда необходимость наведения порядка во власти.
   Все это напоминает злополучную "революционную" или "классовую" законность. Наряду с "телефонным" и "мегафонным" правом нередко действует "право сильного", "захватное" или "явочное". Между тем попытки утвердить демократию вне законности порочны в своей основе. В прессе и специальной литературе не раз подчеркивалось: даже самый плохой закон лучше самой благой целесообразности, поскольку последняя не имеет границ. В принципе недопустимо, чтобы политическая логика брала верх над юридической.
   К сожалению, явление, о котором идет речь, не обошло стороной даже Конституционный Суд. Особенно это проявилось в "чеченском деле". По мнению, нагфимер, Ю. X. Калмыкова, бывшего министра юстиции, депутата Госдумы, выступавшего в процессе в качестве представителя парламентской ствроны, "суд при рассмотрении данного дела решал не столько вопросы права, сколько политической целесообразности. ... С самого начала был виден односторонний подход. ... Надо было спасать Президента. Выработанная п течение многих десятилетий в условиях партийной диктатуры психология непогрешимости первого лица оказалась очень живучей"'
   ' Выступление на общероссийском конгрессе по правовой реформе // Российская юстиция. 1996. № 5. С. 3. 2 Российская газета. 1996. 19 окт. '"Калмыков

<<<назад<<< * перейти на стр. 1-793 * збірник літератури №5 * >>>далее>>>