тельство пытался
  повернуть в сторону своих выводов. Еще я напирал на личность Ерыгина:
  все-таки имеет две судимости. На это Хохлов возразил, что, мол, Жора был
  вором, а не убийцей, и, судя по всему, действительно любил Маргариту
  Клинову, а поэтому не мог так просто решиться на убийство.
   Вышел я от прокурора совершенно подавленный. Разумеется; ни о каком
  аресте Ерыгина не могло быть и речи.
  
   На следующий день, как только я пришел на работу, ко мне заглянула
  секретарь прокуратуры.
   - Захар Петрович, вам пакет из Москвы.
   Волнуясь, я стал искать, чем бы вскрыть толстый пакет, и, ничего не
  найдя, оторвал край рукой.
   Лицо Клиновой я знал наизусть - в деле было несколько ее прижизненных
  фотографий. Не стану описывать то состояние, в котором я взял фотографию
  рисунка головы, присланного профессором Герасимовым, одно замечу: руки мои
  дрожали.
   И что же вы думаете: вместо худощавого продолговатого лица Маргариты на
  меня глянула широкоскулая девушка с монгольскими глазами...
   Позже, анализируя, почему я уверовал в то, что убийцей является Ерыгин,
  я понял: все началось с разговора со стариком Клиновым, когда он упомянул
  Жору Тарзана. Крепко ухватился за первую удобную версию. А дальше - как
  снежный ком. На допросе Бакуновой я, выходит, не столько

<<<назад<<< * перейти на стр. 1-467 * збірник літератури №47 * >>>далее>>>