|
аточке сидела возле стола начальника, стараясь выпрямить
свою согбенную спину. Так часто сидят люди в присутственных местах.
Допрос вел майор. Записывал младший лейтенант милиции.
- Давай, мамаша, говори. - И пояснил мне, кивнув на старуху. - Товарищ
Шатрова, домовладелица.
Она поднесла к голове костлявую коричневую руку, заправила волосы под
платок. Я заметил - платье опрятное, глаженое, как и платочек.
Голос у старухи высокий. Губы собраны в складки.
- Стою я, значит, вчера за корытом, - продолжала она свой рассказ. -
Сына Евгения обстирать же надо. Все на моих плечах. Часов пять было. Миша
пришел...
- Луговой? - уточнил майор.
- Ага, - кивнула старушка. - Квартирант наш. И говорит мне: баба Тоня,
Женька напился. Где, спрашиваю? В буфете, у водокачки. А сама не пойму, с
каких это шишей Женька выпивку купил? С утра клянчил целковый, но я не дала.
У дружков его не бывает денег. Пьяницы...
- Хорошо, - кивнул Никулин. - Луговой, ваш квартирант, сообщил, что сын
пьяный...
- Ага. Побегла я до буфета. Знаете, Розка там торгует. Женька уже
хорош. Я ему: бессовестный, прости господи, как тебе не стыдно сшибать
копейки да пропивать? А он веселый такой. Ерунда, говорит, на свои пью.
Вокруг дружки гогочут, винищем да табачищем прет, страсть. Твой,
|