воспитать из Любы Харчевой настоящего человека, достойного уважения,
  и убеждены, что она оправдает наше доверие...
   Не скрою, речь Михаила Кильдеева мне понравилась. И, выступая вслед за
  ним, я как прокурор поддержал основное положение и выводы общественного
  обвинения, которые, судя по реакции зала, разделялись если не всеми, то
  абсолютным большинством присутствующих.
   Выступили адвокаты. Первым говорил тот, что защищал Грошина. Его
  предложение применить к Грошину условное осуждение было встречено гулом
  неодобрения.
  
   Суд удалился на совещание, и сразу в зале стало шумно. О Грошине как
  будто забыли, но зато имя Харчевой не сходило с языка.
   - Жалко дивчину, - сказала пожилая женщина в скромном сером платье. -
  И, главное, видно, что уж очень переживает она, что слезы у нее от самого
  сердца идут.
   - Верно, жаль, - подхватил рядом сидевший мужчина. - Вся жизнь у нее
  впереди, но этот день она надолго запомнит.
   Всех присутствующих очень волновал вопрос: отдадут ли Харчеву на
  поруки. И не было среди присутствующих ни одного человека, который бы не
  хотел этого.
   И вот, наконец, чтение приговора. Весь зал стоит, напряженно затаив
  дыхание, а судья ровным голосом медленно читает:
   - ...Признать вину Грошина и Харчевой доказанной... Приговорить

<<<назад<<< * перейти на стр. 1-467 * збірник літератури №47 * >>>далее>>>