больной, сердце у нее плохое и еще двадцать четыре
  удовольствия... Мать Козлова, Евдокия Семеновна, в это время прямо слезами
  исходила. Посмотрела я на нее и жалко стало. А Грошин еще больше меня
  разжалобил, невеста, говорит, у него есть, хорошая девушка. Они в следующее
  воскресенье хотели в загс идти, да видишь, как оно нескладно получилось...
   Мать Козлова мне уже чуть руки не целует. Я подумала, подумала да и
  говорю: ладно, я скажу на суде, что он это нечаянно сделал. Но ведь есть еще
  один свидетель. Он тоже уже согласился простить? Оказалось, что мать Козлова
  с Грошиным уже ходили к нему домой, и им сказали, что он в командировке и
  приедет не скоро... Вот и все, товарищи судьи. Мне стыдно, стыдно смотреть в
  глаза и Кошелеву, и вам, и всем...
   Харчева вновь расплакалась.
   Когда судебное следствие закончилось, судья предоставил мне слово для
  произнесения обвинительной речи. Текст этой речи не сохранился, а
  воспроизводить ее заново, спустя много лет, - дело сложное. Но хорошо помню,
  что, выступая по делу Козлова, я начал с оценки общественной опасности,
  которую представляет собой хулиганство, а затем перешел к анализу
  доказательств. Виновность подсудимого теперь не вызывала у меня никаких
  сомнений. Да, сидящий на скамье подсудимых Козлов - злостный

<<<назад<<< * перейти на стр. 1-467 * збірник літератури №47 * >>>далее>>>