А когда они приехали с Тасей в Ленинград, то призналась, что любит
  меня. Она просила не говорить об этом Геннадию. Мне было жалко ее, хотя я
  разрывался тогда между Лерой и Тасей. Я знал, что в Лосиноглебск Митенкова
  приезжала из-за меня. Я хотел признаться Лере, что люблю все-таки Тасю, а не
  ее, но так и не решился...
   Лерин дом я нашел ночью. Почему решился постучать к ней? Поймите мое
  состояние: я был полоумным от голода, от одиночества, от страхов, которые
  преследовали меня неотступно. И я хотел узнать, наконец, что происходит на
  белом свете. Я догадывался, что это могла быть война. Но видел в небе только
  самолеты с фашистской свастикой.
   Лера узнала меня с трудом. А узнав, обрадовалась. Оказывается, она
  ничего не знала о трагедии на пляже. Я колебался: сказать ей всю правду или
  нет... Но прежде я узнал, что она одна-одинешенька, отец и брат ушли на
  фронт, а мать в Полоцке, занятом немцами... Лера была в отчаянии: она
  боялась эвакуироваться, боялась и остаться. Ждала мать...
   Мы были два растерянных, испуганных человека. Она любила меня. И у меня
  к ней сохранилось все-таки какое-то чувство. Теперь оно переросло в любовь.
  Наверное, от необходимости держаться вместе. Я рассказал ей про Геннадия.
  Про Тасю и ее беременность - не решился. По моей просьбе она написала

<<<назад<<< * перейти на стр. 1-467 * збірник літератури №47 * >>>далее>>>