тинице не оказалось. Уехала два дня
  назад. По словам женщины, с которой Тришкина жила в одном номере, она
  отправилась куда-то к брату.
   Межерицкий был удручен.
   - Я не хочу сейчас говорить о том, кто виноват в утечке информации...
  Мне кажется, главное теперь - смягчить удар, - уверял он меня по телефону.
   - Я тоже так думаю, - согласился я.
   - Если уж она с ним встретится, хорошо бы организовать так, чтобы не
  было особого урона ни той, ни другой стороне... Между прочим, я уже заказал
  междугородный разговор. Жду с минуты на минуту...
   ...Через четверть часа я снова услышал в трубке голос Бориса
  Матвеевича:
   - Ничего определенного сказать не могу. Вчера Тришкина пыталась
  увидеться с больным, но ей не разрешили... Она искала его в парке сама...
  Что будем делать?
   - По-моему, надо подождать хотя бы до завтра...
   На следующий день с утра все было спокойно. Мы вздохнули с некоторым
  облегчением. И напрасно. Около полудня позвонил Межерицкий:
   - Дело плохо, Захар. Наш больной сбежал...
   - Как?! - вырвалось у меня.
   - Очень просто. Мне только что сообщили, что к завтраку он не вышел. В
  его комнате не обнаружен ни он, ни его вещи. Впрочем, какие вещи - маленький
  чемодан, помнишь, с которым я обычно езжу на рыбалку... Зубная щетка, паста,
  моя

<<<назад<<< * перейти на стр. 1-467 * збірник літератури №47 * >>>далее>>>