ало с толку Жарова.
   - Борис Матвеевич, скажи откровенно: можно из старика что-нибудь
  выудить?
   - Можно. Целый учебник по психиатрии. Амнезия, астения, атония,
  меланхолия... Неврастенический синдром. Психогенный или же на почве склероза
  мозга... Хочешь еще?
   - А в переводе на русский?
   - Прекрасный экземпляр неврастеника - это поймешь без перевода.
  Выпадение памяти. Забыл, что с ним. Все забыл. Общая слабость, отсутствие
  тонуса, тоскливое, подавленное состояние...
   - Плачет или молчит... - вспомнил я слова Жарова.
   - И не спит. Я приучаю его к седуксену... Одно, Захар Петрович, пока не
  ясно. Это из-за какой-нибудь психической травмы или от склероза, который,
  увы, вряд ли минет и нас... Кстати, по-моему, пайщику годков пятьдесят
  пять...
   - Не может быть! Он же глубокий старик! - воскликнул молчавший до сих
  пор следователь.
   - В его положении он еще хорошо выглядит, - сказал Борис Матвеевич. -
  Мы с вами выглядели бы хуже. Ему мало было неврастении. Стенокардия...
  Неплохой набор, а? - Немного помолчав, психиатр спросил: - Кто же и где его
  так, сердешного, замордовал?
   - Вот, ищем, - ответил я, кивнув на Жарова.
   - И долго он жил в своем особняке? - Врач очертил в воздухе форму
  ящика.
   - Не знаем, - коротко ответил я. - Мы

<<<назад<<< * перейти на стр. 1-467 * збірник літератури №47 * >>>далее>>>