странстве как равноценном элементе структуры стабильности позволяет внести больше ясности в вопрос о рациональных параметрах самоидентификации восточноазиатских государств. Опыт показывает, что "исторические комплексы неполноценности" молодых государств давно уже стали большой проблемой, затрудняющей выработку решений по упрочению стабильности. В Восточной Азии претензии на "восстановление утраченного" присущи малым государствам (от Корея и Вьетнама до Таиланда и Индонезии) ничуть не меньше, чем Китаю. Между тем, за исключением КНР, Японии и России, ни одно из государств тихоокеанской Азии не способно выполнять роль чего-то иного, кроме элемента "пространства". Для региональной подсистемы не безразлично, к какой функции будут тяготеть эти страны и как они будут формулировать свои задачи - исходя из ориентации на амбициозную и сомнительную цель превращения в мини-центр силы, менее броскую, но не менее эффективную роль передающего звена, активного и влиятельного настолько, чтобы корректировать с учетом своих интересов те мощные межполюсные импульсы, подобные которым само оно производить не в состоянии.
  
  54
  
  Тем важнее - теоретически и практически - осмыслить предпосылки, историю и особенности становления восточноазиатской структуры стабильности как структуры преимущественно пространственной, а значит способной обладать еще не вполне понятыми функциональными возможностями; Восточной Азии не как просто суммы внешних политик больших и малых государств, а как пространственной структуры, в рамках которой четко различимо стремление к некой не поддающейся пока точному определению коллективной субъектности. Оценить перспективы и возможности для использования в интересах региональной стабильности преимуществ, которые может нести этот активизирующийся компонент, равно как и выявить новые, которые будут сопряжены с уплотнением восточноазиатского

<<<назад<<< * перейти на стр. 1-280 * збірник літератури №40 * >>>далее>>>