ской? Для однозначного ответа на этот вопрос оснований пока нет.
  
  4* 51
  
  Можно только предположить, что динамическая стабильность способна более органично сочетаться именно с пространственными системами. Типологически они кажутся более сходными между собой, поскольку та и другие акцентируют роль системных регуляторов и принижают роль волевых. Имеется в виду, что состояние динамической стабильности возникает как результат не просто взаимодействия двух политических воль - скажем, страха одного лидера перед более сильным соперником, - но их общего признания отсутствия рациональной возможности пожертвовать объединяющими обе стороны интересами. Аналогично, в пространственном типе системы движущие импульсы исходят не столько непосредственно от отдельных национальных центров, сколько от их формальных и неформальных взаимодействий. Роль "индивидуальных воль", таким образом, и в этом случае, условно говоря, принижается.
  Сказанное, однако, пока остается теоретическим допущением. В реальности же имеется возможность наблюдать пока одну "живую" и "работающую" систему - восточноазиатскую, которая тяготеет к самотрансформации в пространственную, развиваясь при этом по принципу динамической стабильности.
  Помимо пространственной структуры, которая вырисовывается в Восточной Азии, таковой можно было бы считать, строго говоря, подсистему трансатлантических американо-западноевропейских отношений, не выгляди ее выделение из общего комплекса внутризападных отношений слишком искусственным. Возможно, в отдаленной перспективе предпосылки для пространственной организации региональной структуры возникнут на Арабском Востоке.
  В чем теоретический и практический смысл предлагаемых классификаций?
  Прежде всего в том, что вырисовывающаяся в Восточной Азии структура отношений не укладывается в понятия многополярности или двуполярности, поскольку для региональной

<<<назад<<< * перейти на стр. 1-280 * збірник літератури №40 * >>>далее>>>