нные и, по-видимому, все равно бесперспективные территории, как Таджикистан. Германия, из опасений упустить шанс легкого проникновения в республики севера бывшей СФРЮ форсировала ее разрушение. Греция, Албания, Болгария, Сербия и собственно Македония приближаются к предельной черте, за которой может оказаться неизбежным новый конфликт из-за обладания целым рядом спорных территорий, на которые они претендуют приблизительно с равно сомнительными основаниями.
  В пространственной структуре преобладает борьба за влияние. Через влияние на США и повышение своей роли в японо-американском союзе за 30 лет Япония продвинулась к статусу почти великой державы, при этом не посягая на прямой контроль над какими-либо территориями, кроме крошечных четырех островов у побережья Хоккайдо, обладание которыми для Токио носит главным образом символический характер. Вдоль этой же оси сориен
  48
  
  тированы усилия стран АСЕАН, которые тоже добивались и добились расширения своих возможностей регулировать политиковоенную обстановку в своем регионе не собственными усилиями, а через воздействие на Вашингтон, Токио, Канберру, а в последнее время - и Москву.
  Лидерские системы составляют по-прежнему костяк мировой структуры и опору международной стабильности. Было бы неразумно принижать их значение. Но они перестают быть универсальной моделью отношений для всех регионов мира. В каком-то смысле они начинают устаревать морально, обнаруживая свои слабости и приближаясь к пределам заложенных в них колоссальных (как мы видим на примере России), но не безграничных запасов прочности.
  Возникновение "пространственной" структуры в Восточной Азии вряд ли можно объяснить только типичным для западной и советско-российской литературы указанием на ослабление традиционных мировых лидеров84. Не кажется исчерпывающим и более развернутое объяснение взаимосвязей между ослаблением одних

<<<назад<<< * перейти на стр. 1-280 * збірник літератури №40 * >>>далее>>>