ересное еще и тем, как удачно автор оттенил логическую оппозицию - статус-кво и предсказуемость военной политики, с одной стороны, и среда, окружающее пространство - с другой.
  Две черты кажутся характерными для ситуации в регионе. О первой из них написано много. Она - в слабой структурированности региональных отношений в области политики и безопасности, выражающаяся в отсутствии достаточно мощных и претендующих на всеобъемность многосторонних блоков. Двусторонние союзы в области безопасности превалируют, но и они не типичны. Четко фиксированные обязательства и объединяющие цели не характерны.
  Вторая черта - иной, чем в Европе порог, отделяющий "запредельную" конфликтность от "нормативной". Под первой понимается та, что неминуемо повлечет за собой общерегиональную войны, под второй - та, при которой мир в регионе в целом может сохраниться. Политики и общественность предпочитают не касаться этого существующего на практике различия, ибо как факт международной жизни оно аморально. В анализе же - от этой реальности трудно абстрагироваться. Тем более, когда важно констатировать: в отличие от Европы 1945-1991 гг., где любой конфликт мог считаться потенциально "запредельным", в Восточной Азии наличие нескольких "нормативных" конфликтов оказалось совместимым с сохранением мира на общерегиональном уровне.
  Большая конфликтность мировой периферии по сравнению с центром отчасти - побочный результат политики сверхдержав. Принятая администрацией Дж. Кеннеди в начале 60-х концепция
  40
  
  "гибкого реагирования" (flexible response) определила "правила игры" США и СССР таким образом, что потенциал конфликтности был вытеснен с глобального уровня на региональный, из сферы советско-американских отношений - на периферию. При конфронтационной стабильности сохранить общий мир по-иному было и нельзя: движение системы не могло прекратиться по воле политиков,

<<<назад<<< * перейти на стр. 1-280 * збірник літератури №40 * >>>далее>>>