е стабильности входит идея адаптации к изменениям, хотя, предположительно, к изменениям в неких пределах. Определить, каковы эти пределы, задача теоретиков стабильности"63.
  Столь же справедливым кажется и его упрек мэтрам теории тяготеющему к бихевиоризму (но не признающему себя его сторонником) Дж.Л. Гэддису и структуралисту К. Уольтцу, - которым в их анализе в равной мере "явно трудно принять в расчет возможные изменения в системе"64. И это притом, что в последние годы, например, сам Дж.Л. Гэддис стал (правда, больше порицая своего неизменного оппонента К. Уольтца, чем критикуя себя) ссылаться на "статический характер выводов структуралистов неспособность принимать в расчет изменения", что, по его признанию, "сделало их подход не намного лучше подготовленным к предвидению быстрых драматических перемен, которые привели к концу холодной войны, чем тот, что свойствен бихевиористам"65. Как бы то ни было, теоретики международных отношений все еще не вполне осознали и оттого, вероятно, не признали значимость того обстоятельства, что за 70-е - 80-е годы в мире возникла новая модель стабильности - иная, чем статическая в ее конфронтационном варианте.
  Различие между статической стабильностью по Г. Киссинджеру и этой новой, динамической, состояла в самом принципе отношения к межгосударственным противоречиям. В статической модели, как уже говорилось, все определял принцип изоляции потенциально конфликтных устремлений, в динамической - логика умножения совпадающих66. В таком случае противоречия не обязательно нужно было изолировать друг от друга, они могли соприкасаться и взаимодействовать, будучи уравновешенными общими интересами, привязывающими державы друг к другу. Соответственно, задача стабилизирующих усилий во многом оказывалась
  3* 35
  
  связанной с формированием и расширением этой сферы совпадающих устремлений67.
  Классическим примером

<<<назад<<< * перейти на стр. 1-280 * збірник літератури №40 * >>>далее>>>