ществом, можно говорить не о наступлении многополярности, а скорее об изменении природы, размягчении, дозированной "плюрализации" однополярного лидерства США в мире, при том, что в самом лидерстве сомневаться преждевременно. Рассуждение, следовательно, уместно повернуть к оценке тенденции к "плюралистической однополярности" с точки зрения международной стабильности.
  в) Динамическая стабильность: "согласие на перемены"
  "Плюралистическая однополярность", очевидно, перекликается с идеей гегемонической стабильности по крайней мере в том смысле, что обе исходят из допущения о доминировании одной державы. Но между ними, как представляется, есть существенные различия. Теория гегемонической стабильности вырастала практически исключительно на базе представлений и опыта статических форм стабильности, связанных с представлениями о жесткой иерархичности международной системы, где подвижность и колебания безоговорочно приносились в жертву постоянству и неизменности.
  В мирное время после 1945 г. в такой системе межстрановые противоречия либо загонялись вглубь (вариант взаимодействия сильного партнера со слабым даже в рамках союзнических отношений [США - Тайвань, США - Япония 50-х и 60-х годов, СССРПольша и т.д.]); либо изолировались друг от друга, если оба партнера были сильными (разрядка по Г. Киссинджеру). И в том, и в другом случае мир удавалось сохранить, хотя была противоесте
  34
  
  ственность своего рода в том, каким образом это достигалось. Но статическая стабильность оказалась не единственной формой обеспечения устойчивого развития международных отношений.
  Не решаясь сформулировать вопрос так определенно, профессор Университета Восточной Англии Ричард Крокэт довольно близко к тому подходит. Справедливо критикуя известные по литературе описания-определения стабильности, он замечает: "Очевидно, стабильность не равнозначна статике. В понятие

<<<назад<<< * перейти на стр. 1-280 * збірник літератури №40 * >>>далее>>>