ого диалога по вопросам безопасности. Следовательно, если принять за данность, что многосторонний подход вообще имеет в Восточной Азии перспективы, то политикодипломатическое преимущество уже сегодня - за малыми странами. Во-вторых, местные государства смогли выработать и доказать жизнеспособность переговорной манеры, построенной на "мягких согласованиях" и консенсусах как форме дипломатического взаимодействия, наиболее приемлемой для восточноазиатской традиции; принятие такой формы диалога лидерами региона могло бы снять или существенно смягчить остроту проблемы "психологического отторжения" и почти естественной подозрительности, с которой малые государства как правило относятся к инициативам более сильных держав - будь то США, Япония или КНР. В-третьих, и эта мысль Т. Вилборну особенно дорога, организации малых стран свободны от "системного порока", присущего комплексу американских стратегических партнерств в АТР (от союзов с Японией и Южной Кореей до АНЗЮС), поскольку первые рассчитаны на достижение управляемости региональных сдвигов, а второй - главным образом на их предотвращение.
  В современной литературе вопрос о будущем восточноазиатской структуры стабильности является предметом достаточно оживленной полемики. В основном, как это было типично для предшествовавших двух десятилетий, противоположные мнения высказываются в рамках двух подходов - реалистического и моралистского18. Из них первые полагают, что в условиях падения роли старых лидеров (США и России) происходит быстрое движение региона в направлении "обычной" многополярности и что, следовательно, стабильность будет регулироваться в этой части мира, как и положено в схеме классического "баланса сил", через противостояние,
  131
  
  взаимное сравнивание и конкуренцию новых и старых лидеров друг с другом и между собой. "Равновесие" региональной подсистемы может быть достигнуто

<<<назад<<< * перейти на стр. 1-280 * збірник літератури №40 * >>>далее>>>