тех масштабах и формах, в каких оно сохранялось после вьетнамской войны. Соответственно, новый стимул получили если не центробежные, то явно ревизионистские тенденции в рамках американской системы региональной безопасности.
  В первую очередь это коснулось американо-японского союза, в рамках которого систематически подогревавшиеся, преувеличивавшиеся обеими сторонами мотивы "опасности с севера" и, как следствие, важности военного партнерства США и Японии против Москвы служили основным противовесом нараставшим между обеими странами экономическим трениям, которые в силу гипертрофированного восприятия их американским общественным мнением стали источником деструктивных тенденций в сотрудничестве Вашингтона и Токио. Потребность адекватного новым реалиям теоретического обоснования важности американо-японского союза, переформулирования его логики и целей, хотя она и осознается правящими элитами США и Японии, все еще не реализована в новую концепцию их партнерства в регионе с учетом существенно меняющихся ролей Китая и России и их устремлений в отношении Вашингтона и Токио.
  В-четвертых, не однозначными для региональной стабильности оказались последствия курса России на Корейском полуострове. С одной стороны, нормализация отношений с Республикой Кореей и заключение российско-южнокорейского договора (ноябрь 1992 г.) было крупным успехом молодой российской дипломатии и означало косвенное, опосредованное подключение Российской Федерации к американской стратегической системе в АТР. С другой - резкий отказ от попыток сохранить потенциал для влияния на внешнюю политику КНДР, несмотря на репрессивный характер северокорейского режима, оказал дестабилизирующее воздействие на ситуацию.
  Лишившись даже и символической поддержки Москвы и столкнувшись с нарастанием стремления Пекина отказаться от односторонней поддержки КНДР в пользу равноудаленных отношений

<<<назад<<< * перейти на стр. 1-280 * збірник літератури №40 * >>>далее>>>