авляет регионы ЕС один на один с внешним миром, они в любом случае остаются под сенью ЕС в целом. В этой связи по отношению к "Европе регионов" типологически более корректным было бы не призывать к качественно иной по отношению к Конституции самостоятельности регионов России, но выдвинуть футурологическую гипотезу "СНГ регионов". Однако вполне очевидно, что не только ее реализация, но даже и дискутируемая на практическом уровне постановка такого вопроса вряд ли являются возможными в среднесрочной перспективе в силу крайне низкого уровня реального сплочения, а также уровня жизни в СНГ. Не следует забывать, что процесс интеграции в Европе осуществлялся с крайней осторожностью и постепенностью, и прошло почти пятьдесят лет, прежде чем координирующие структуры ЕС стали приобретать ощутимо надгосударственный характер, а с другой стороны все это создало условия для процесса регионализации. Попытки же осуществления столь исторически масштабных процессов в краткосрочный период вряд ли приведут к чему-либо иному, чем к очередному коллапсу экономик, расцвету региональной и локальной коррупции (об опасности которой мы писали выше) и падению жизненного уровня граждан.
  В этой связи, если уж вести речь о восприятии регионалистского опыта ЕС, то автору представляется гораздо более продукивным рассуждать об усилении региональной компоненты внутри создаваемого Россией и Белоруссией Союзного государства. Здесь, во-первых, можно говорить о качественно более высоком уровне интеграции, чем в СНГ в целом, а во-вторых, динамика пост-советского развития обеих стран привела к тому, что многие субъекты РФ начали устанавливать наиболее активные внешние связи именно с Белоруссией (как с ее центральными ведомствами, типа министерства ВЭС, так и с областями). Именно здесь российскими регионами подписано большое число соглашений о сотрудничестве в экономической и социальной сферах, ряд

<<<назад<<< * перейти на стр. 1-174 * збірник літератури №40 * >>>далее>>>