вернуться своего рода "борьба" за восстановление провинций, что резко усилит региональную идентичность граждан, причем на a priori конкурентной основе по отношению к их общенациональной идентичности.
  С другой стороны, диалектика современного политического развития в странах ЦВЕ приводит и к тому обстоятельству, что усиление регионализма в них происходит не только в связи с процессом присоединения к ЕС, но и вопреки ему. Действительно, вышеизложенные осуществление внешнего воздействия со стороны ЕС на внутреннюю экономическую политику этих стран и реализация в них концепции зависимого развития приводят к тому, что ради великой цели - вступления в ЕС - приносятся в жертву субъективные интересы целых хозяйственных отраслей и групп. Все это приводит к подспудной, а иногда и открытой консолидации пострадавших от этого процесса (к примеру, в Польше, по ряду экспертных оценок, вполне возможна активизация анти-ЕСовских лоббистских групп в ходе следующих выборов в парламент). Этот же фактор приводит к усилению регионального сплочения в тех монохозяйственных регионах, традиционная экономика которых может значительно пострадать от присоединения к ЕС. Среди них можно назвать аграрные и угольные регионы Польши, районы по-социалистически крупных заводов в Чехии и др. Становление и укрепление такого регионализма будет носить уже негативный характер по отношению к ЕС.
  В итоге можно заключить, что в результате всех этих процессов в Европе сейчас весьма зримо идет становление и развитие качественно нового типа акторов в международных делах - сегодняшних внутригосударственных регионов30. Учет и использование в практической политике этого явления может оказаться полезным и для России, являющейся главным восточным соседом и "крупнейшим партнером" ЕС31.
  Прагматичный учет в нашей политике этого фактора может проявиться в следующем. С одной стороны, прямой выход на европейские

<<<назад<<< * перейти на стр. 1-174 * збірник літератури №40 * >>>далее>>>