ий организации власти вообще, в которых самостоятельности внутригосударственных регионов как правило отводилось большое место26.
  Такой позитивный настрой общества по отношению к территориальной децентрализации в соединении с повседневными экономическими трудностями и нестабильностью переходного периода к демократии и рынку привел к тому, что среди достаточно широких слоев общества в странах ЦВЕ все более заметное место начала занимать идеализация локализма и регионализма27. А это в свою очередь можно считать ключевым моментом в становлении региональной и локальной идентичности в глазах населения и ее постепенной конкуренцией с идентичностью общенациональной. Более того, как это ни парадоксально на первый взгляд, стремление обществ региона всеми силами "вернуться назад в Европу" и активное педалирование в связи с этим собственной общеевропейской идентичности прекрасно уживается с ростом локалистских и регионалистских настроений. Это можно объяснить тем, что оба этих отхода от национальной идентичности в своей совокупности прекрасно укладываются в известную связку понятий "большая родина - малая родина", которые начинают наполняться качественно новым содержанием в условиях европейской интеграции28.
  Эти новые идеологические парадигмы находят для себя и вполне реальные экономические обоснования. Наиболее развитые регионы ЦВЕ в случае усиления своей самостоятельности и выхода на общеевропейскую сцену могут приобрести гораздо больше выгод, чем они имеют в рамках только одного переходного от социализма к демократии государства. Слаборазвитые регионы, в свою очередь, также могут побороться за более широкую самостоятельность для поиска средств на поддержку из региональных фондов и фондов сплочения ЕС. Кроме того, для них возникает новая психологическая дилемма: что лучше - быть глухим углом, скажем, Польши или глухим углом Европы? В этой связи вполне вероятно,

<<<назад<<< * перейти на стр. 1-174 * збірник літератури №40 * >>>далее>>>