ых городах Российской Федерации, "об опасности межэтнических конфликтов для судеб России сказал почти каждый шестой в совокупности опрошенных в Москве (16%), Уфе (17%), Ставрополе (16%), Самаре (17%) и каждый третий в Оренбурге (31%)". Более того, почти каждый шестой опрошенный в этих городах посчитал "безусловно возможным принять участие в такого рода конфликте (соответственно 8%, 7%, 15%, 14% и 12% по упомянутым городам)"31 .
  С точки зрения урегулирования подобных конфликтов, сегодня важно учитывать еще и проблему того, что раз возникнув, этнические конфликты уже приобретают собственную инерцию, начинают развиваться по своим внутренним неудержимым законам эскалации вражды и насилия, в результате чего нередко полностью выходят из-под контроля своих инициаторов, диктуя им изменившуюся линию поведения.
  Кроме того, сегодня мы можем констатировать наличие в современном мире определенных стремлений к автономизации и децентрализации. Они выражаются, например, в возникновении сепаратистских и националистических настроений не только на постсоветском или постюгославском пространствах, но и на территории объединенной Европы (сепаратистские движения басков в Испании, католиков Ольстера в Великобритании, проблема Фландрии в Бельгии и др.), а также на Североамериканском континенте (стремление к автономии Квебека в Канаде или гавайского коренного населения в США).
  Надо сказать, что отношение среди исследователей к подобным проявлениям сепаратизма двояко. С одной стороны, эти проявления воспринимаются как "вызов современной системе МО" и как "благоприятная почва для возникновения разного рода конфликтов"32. С другой стороны, они нередко сравниваются лишь с "девиантным поведением отдельных индивидов, которое само по себе не дает оснований говорить о кризисе в масштабах всего общества"33.
  Обращаясь теперь к проблеме формирования системы нового миропорядка, необходимо

<<<назад<<< * перейти на стр. 1-174 * збірник літератури №40 * >>>далее>>>