за террористические акты в 1993-1998 гг. не оставляет сомнений в характере и должной юридической квалификации ее действий12.
  Если внимательно прочитать все принимаемые по поводу конфликта в Косово резолюции СБ ООН13, то нельзя не отметить тот факт, что призыв прекратить боевые действия и сесть за стол переговоров был адресован к обеим сторонам конфликта - и сербам, и албанцам. Однако начиная с марта 1998 г., по крайней мере, российские СМИ демонстрировали кадры сербских делегаций, неоднократно и безуспешно ожидавших албанских представителей. По мере усиления нажима на Белград албанские лидеры, расценивавшие это как безусловную поддержку своим требованиям, выдвигали все новые и новые условия своего участия в переговорах. А тем временем по мере таяния снега все сильнее разгорались военные действия между силами МВД и госбезопасности Сербии и албанскими боевиками. Камнем преткновения стал вопрос о международном посредничестве в этих переговорах, от чего через референдум в апреле 1998 г. сербы отказались.
  Конфликт в Косово также стал еще одним казусом, посредством которого проверяется сейчас стабильность и правильность складывающейся в последние годы новой системы международных отношений и архитектуры европейской безопасности. Впервые за все годы югославского кризиса Россия столь четко, недвусмысленно и пока твердо заявила свое несогласие с политикой, проводимой США. Более того, в октябре 1998 г. Россия объявила о своей готовности прибегнуть к праву вето в СБ ООН при голосовании по вопросу о применении силы против суверенной СРЮ. Это тем более показательно, что в бытность А.В.Козырева министром иностранных дел РФ считалось, что использование этого права означает дипломатическое поражение той страны, которая этот инструмент применяет14. Устами В.П. Лукина, председателя думского комитета по международным делам, впервые было заявлено, что на Балканах защищается

<<<назад<<< * перейти на стр. 1-174 * збірник літератури №40 * >>>далее>>>