чинает проникать и в науку о международных отношениях, где, учитывая специфику ее объекта, скептицизм относительно существования законов его функционирования и развития получил особенно широкое распространение: большинство исследователей стремятся избегать употребления самого понятия "закон", предпочитая оперировать такими "менее обязывающими" терминами, как "закономерности", "тенденции", "правила" и т.п. Так, например, Б. Рассет и Х. Старр отмечают, что даже в том случае, если бы теоретические исследования в науке о международных отношениях были развиты гораздо лучше, чем в настоящее время, все равно, скорее всего, ученые пришли бы не к формулированию законов, а к утверждениям "по вероятности": "В самом лучшем случае, - пишут они, - ученый-социолог может оценить не более, чем вероятность, что за данным специфическим событием (угрозой, обещанием или уступкой) последует желаемый результат"7.
  Известный французский социолог Р. Арон, в свою очередь, полагал, что сама природа международных отношений, особенностью которых является отсутствие монополии на насилие и "плюрализм суверенитетов", диктует необходимость принятия тех или
  102
  
  иных политических действий "до того, как собраны все необходимые знания и обретена уверенность". Поэтому всякая деятельность в этой сфере основана не столько на знании закономерностей (которые, как он считал, все же существуют), сколько на вероятностях, "связанных с непредсказуемостью человеческих решений. Здесь можно только строить предположения о том, какое поведение считать рациональньм. А это означает, подчеркивал Р. Арон, что "социология, приложенная к международным отношениям, имеет, так сказать, свои границы"3.
  С точки зрения одного из последователей Р. Арона, Ж. Унцингера, изучение любого явления или процесса международной жизни предполагает его анализ с позиций и истории, и социологии, и теории. Только с учетом

<<<назад<<< * перейти на стр. 1-422 * збірник літератури №40 * >>>далее>>>