6 Там же. - Т. XI. Ст. 1291-1297.
  
   послужные списки и прочие свидетельства о звании их и поведении, какие сами признают нужными». При этом суд либо регистрировал лицо в качестве судебного стряпчего, либо «объявлял словесно отказ» без объяснения причин. Закон предписывал суду иметь такое количество стряпчих, «дабы оно было достаточно, и дабы тяждущиеся стороны не затруднялись в выборе их». Суд также был наделен правом исключать лиц из числа судебных стряпчих с указанием причины исключения. По закону судебные стряпчие не объединялись в профессиональные группы и находились в значительной зависимости от судей.
   Н.В. Черкасова в свой монографии «Формирование и развитие адвокатуры в России 60-80-е годы XIX века», исследуя вопрос организационной формы представительства до судебной реформы 1864 г., указывает: «По сути дела судебное представительство существовало не в качестве юридического института, а лишь в качестве обычно правового. Судебное представительство оставалось судебной профессией. Каких-либо требований в виде образовательного или «нравственного ценза» к поверенным не предъявлялось. Не существовало и их внутренней организации».
   По мнению Е.В. Васьковского, «...история нашей древней адвокатуры - в сущности история ябедничества»7.
   Следует заметить, что цари, от Петра Великого до Николая I, были настроены решительно против создания в России адвокатской корпорации западного образца.
   Петр I считал ходатаев ябедниками, товарищами воров и душегубцев. По его мнению, адвокат своими пространными ходатайствами больше утруждает судью и запутывает дело, чем ведет его к скорейшему разрешению. В указе Елизаветы Петровны 1752 г. говорилось: «К крайнему неудовольствию нашему слышим разорение и притеснение наших подданных от ябедников». Екатерина II и Николай I считали адвокатов главными виновниками французской

<<<назад<<< * перейти на стр. 1-289 * збірник літератури №4 * >>>далее>>>