ический) прагматизм, с другой. Сегодня, когда коммунистические словесные штампы отброшены, мы можем использовать международно конвертируемые термины, а в случае анализа идейной борьбы в российской элите это уместно сделать.
  Поэтому оппозиция "евро-атлантистов" с "евразийцами" - это прежде всего несогласия российских "моралистов" с "прагматиками". Во всяком случае попытки идейных исканий в сфере нового "я" российского государства в сфере внешней политики. исходят почти исключительно со стороны тех или иных разновидностей "евразийства".
  Господствующую философию внешней политики российского правительства вплоть до поражения радикально-демократических сил на выборах декабря 1993 г, как раз и можно было охарактеризовать как "моралистическую". Она имела достаточно много сторонников в среде элиты; собственно говоря, именно элита в свое время и произвела эту концепцию на свет и через своих же выходцев внедрила ее в российское руководство. Она отражает те взгляды, которые сформировались в столичных оппозиционных кругах в период их явного и скрытого противостояния советскому строю; уже это само по себе предопределило, что философия эта была скорее изначально направлено "контр", нежели "про". Недостаток креативного начала этой философии не замедлил сказаться на результатах. В этом преобладании остаточного "диссидентства" - специфика нынешнего варианта незрелого российского морализма. Попробуем обрисовать его основные черты, причем не в том виде, в котором он проявился во внешней политике, а так, как он бытует в элите. К чему же сводится внешнеполитическая философия российского "морализма"?
  - К уважению чужого суверенитета больше, чем своего. Оно выросло из правозащитных концепций периода вялой борьбы с советским тоталитаризмом и исходит из безупречно верной моральной формулы - безупречно верной постольку, поскольку она применяется к отношениям между индивидами, а не между государствами.

<<<назад<<< * перейти на стр. 1-120 * збірник літератури №39 * >>>далее>>>