ию, относящуюся к преступлению, а точнее, информацию, характеризующую преступление для целей расследования. Эти существенные различия и позволяют считать следственную ситуацию и криминалистическую характеристику преступления вполне самостоятельными структурными элементами понятийного аппарата криминалистики.
  Между тем пересечение этих понятий происходит через информационный компонент следственной ситуации. Если же попытаться соотнести понятия "криминалистическая характеристика преступления" и "криминалистическая характеристика расследования", то, по всей вероятности, их общность как раз и будет прослеживаться через понятие "следственная ситуация", в частности, через ее информационный компонент.
  Весомый вклад в развитие и становление учения о следственных ситуациях внес Л.Я.Драпкин: им разработана классификационная схема ситуаций, создана уникальная методика работы с ситуациями по их адекватному отображению и разрешению. И вместе с тем весьма своеобразна позиция Л.Я.Драпкина по поводу сущности следственной ситуации, которая понимается им как информационная модель.
  Автор, в частности, отмечает, что хотя следователь фактически и действует в реальной обстановке, но прежде чем что-либо предпринять, ему необходимо получить информацию о существенных чертах реальной обстановки, создать ее адекватную модель.
  В силу таких рассуждений получается, что в процессе расследования конкретного преступления следователь вынужден непосредственно руководствоваться не самой ситуацией, а информационной моделью реальной ситуации1.
  Нам представляется, что понимание реальной ситуации как ее информационной модели, создаваемой следователем в ходе расследования, происходит от стирания граней между понятиями "моделирование" и "познание". Во многих исследованиях далеко не всеми авторами учитывается тот факт, что модель есть не само знание,

<<<назад<<< * перейти на стр. 1-257 * збірник літератури №37 * >>>далее>>>