ее прогресса или ее религиозного эквивалента, модернизма. Эти два подхода сходны в том, что считают истинно важными только события последних нескольких столетий, а также полагают, что история представляет собой непрерывный прогресс и что поэтому все старое должно, подобно старомодному платью, быть заменено новым. Эта позиция, характерная для современного сознания, быстро меняется ввиду явного упадка моральных норм в капиталистическом и тоталитарном мире. Абсолютно ясно, что тезис об автоматическом прогрессе, а также о том, что церковь и религиозное мышление должны поспешить приспособиться к нововведениям нашего века, неверен. Это разочарование в нашем веке зашло уже настолько далеко, что вера в будущее уступает место той мысли, что старое всегда лучше, потому что оно старое и что в современный мир необходимо перенести различные подходы и ин-
  [522]
  
  статуты прошлого. В своей наиболее опасной форме эта позиция ведет к своего рода "Petainism"57, стремящемуся преодолеть зло современного общества, скрывая его за великолепием прошлого (Le Regime des Notables58).
  Теперь, когда идея прогресса утратила свой романтический ореол, еще важнее осознать те элементы истины, которые она содержит. Во-первых, наука и техника, включая социальную технику, развиваются по восходящей линии. Они постоянно совершенствуются, исправляя свои ошибки, расширяя сферу своего знания и обновляя свои гипотезы. Ошибка философии, постулирующей прогрессивное развитие, заключалась в том, что она переносила модель исторического развития, т. е. идею прямолинейного развития на эволюцию морального самосознания и культуры. Я думаю, что Альфред Вебер59 был прав, когда утверждал, что культура расходится лучами из центра, а не развивается по прямой линии. Если это так, то модернизм справедливо утверждал, что религиозный мыслитель должен стоять на уровне современной науки и не препятствовать

<<<назад<<< * перейти на стр. 1-217 * збірник літератури №35 * >>>далее>>>