эмигрантов, даже когда они еще жили у себя на родине и признаки грядущей революции не проявляли себя ни в малейшей мере. Однако индивиду всегда можно было указать на то, что, пожертвовав своими сиюминутными личными интересами, он выиграет за счет своей доли в увеличившейся силе его группы. Иными словами, был возможен компромисс между интересами индивида и общества.
  Итак, в каждом случае человеческого приспособления мы имеем дело с более или менее сильным конфликтом между первоначальными импульсами индивида, стремящегося к максимальному удовлетворению и самовыражению, и различными табу и запретами, налагаемыми на него обществом.
  Джесси Тафт24 описывает, как маленький мальчик Джек пытался сломать различные предметы в ее приемной и делал другие запрещенные вещи, чтобы выяснить, до какого "предела" взрослые будут терпеть его действия. Природа этого "предела"и образует социологическую проблему, поскольку запреты, налагаемые взрослым на ребенка, - это не просто выражение его, взрослого, личного мнения. Они представляют собой обычные образцы поведения в данном обществе, и в процессе своего самоприспособления ребенок постепенно учится находить соответствующий компромисс между своими желаниями и коллективными требованиями общества.
  На протяжении последних десяти-двадцати лет, характеризующихся чрезвычайным развитием индивидуализма, многие думали, что социологическое и психологическое приспособление
  [486]
  
  даст нам возможность жить без подавлений и запретов. Сейчас мы начинаем понимать, что без них жить невозможно, что определенное количество запретов неизбежно. Вопрос для нас заключается не столько в том, можем ли мы обойтись без условностей и запретов, сколько в том, сможем ли мы провести ясную грань между запретами, представляющими собой лишь тяжкое бремя, и разумными принципами, без которых не может выжить общество. Тогда мы сможем сформулировать

<<<назад<<< * перейти на стр. 1-217 * збірник літератури №35 * >>>далее>>>