задача выявить в каждом данном конкретном "познании" элемент, обусловленный оценкой, социальной позицией и интересами, устранить его в качестве источника заблуждения и проникнуть в "свободное от оценки", "надсоциальное", "надысторическое", "объективно" значимое содержание этого познания.
  Нет сомнения в том, что эта тенденция в известной степени оправдана, ибо, безусловно, существуют такие области историко-политического знания, где содержится автономия, регулярная повторяемость, формулирование которой в значительной степени не зависит от мировоззренческой и политической позиции исследователя. Так, мы видели, что в психической жизни есть сфера, в значительной степени независимая от субъективного восприятия, которая может быть постигнута посредством законов массовой психологии; существует и область социальной жизни, т. е, самые общие структурные формы человеческого общежития, ("формальная социология"), подчиняющаяся общим структур-
  [159]
  ным закономерностям. Макс Вебер в своем "Хозяйстве и обществе" стремился определить эти "объективно" постигаемые связи, чтобы тем самым выявить в рамках социологии свободную от оценки объективную область. И в политической экономии попытки освободить сферу чистой теории от сложного переплетения социального и мировоззренческого моментов также свидетельствуют о стремлении провести резкую границу между "оценочным суждением" и "объективным содержанием".
  В настоящее время трудно сказать, в какой степени это разделение действительно возможно. Не исключено, даже вполне вероятно, что такие области, где это осуществимо, действительно существуют; однако их "свободный от оценки", "надысторический" и "надсоциальный" характер может быть полностью выявлен лишь в том случае, если мы проведем анализ всей аксиоматики и всего категориального аппарата, которые здесь используются, под углом зрения их мировоззренческих корней. Ибо часто случается,

<<<назад<<< * перейти на стр. 1-369 * збірник літератури №35 * >>>далее>>>