огих тем, что объявляет всю сферу мышления иллюзорной. Политическое мышление может в лучшем случае, воплощаясь в "мифы", возбуждать людей к действию, но совершенно не способно научно постигать политику или прогнозировать будущее. Скорее можно считать чудом, что человеку в ряде случаев все - таки удается, несмотря на ослепляющий свет иррациональности, обрести необходимый для повседневной жизни эмпирический опыт. Так, уже Сорель отметил: "Nous savons que ces mythes sociaux n'empechent d'ailleurs nullement l'homme de savoir tirer profit de toutes les observations qu'il fait au cours
  [123]
  de sa vie et ne font point obstacle a ce qu'il remplisse ses occupations normales"109. А в примечании к этому он пишет: "On a souvent fait remarquer que les sectaires anglais ou americains, don't l'exaltation religieuse etait entretenue par les mythes apocalyptiques, n'en etaient pas moins souvent des homes tres pratiques"110)111.
  И здесь человек действует, несмотря на то, что он мыслит.
  Часто утверждалось, что и в ленинизме есть налет фашизма. Но было бы неправильно не видеть за общим в этих учениях их различий.
  Общность состоит только в требовании активности борющегося меньшинства. Только потому, что ленинизм был изначально теорией, абсолютно направленной на революционную борьбу за захват власти меньшинством, на первый план вышло учение о значении ведущих групп и их решающем порыве.
  Однако это учение никогда не доходило до полного иррационализма.
  В той мере, в какой большевистская группа была лишь активным меньшинством внутри становящегося все более рациональным классового движения пролетариата, ее активистская интуиционистская теория всегда опиралась на учение о рациональной познаваемости исторического процесса.
  Своим отрицанием историчности фашизм отчасти обязан (помимо уже упомянутого интуитивизма) мироощущению поднявшейся буржуазии. В мировоззрении поднявшегося класса

<<<назад<<< * перейти на стр. 1-369 * збірник літератури №35 * >>>далее>>>