этого интуитивный активизм, постоянно обнаруживаемый, хотя и в соединении с другими тенденциями, в фашистской теории, рассматривает познаваемость и возможность рационализации как нечто неопределенное, а идеи - как нечто весьма второстепенное99. Тонкий слой познаваемости содержится для политики лишь в данных социальной механики и упомянутой выше социальной психологии.
  С фашистской точки зрения и марксистское понимание, рассматривающее историю как основанную на экономических и социальных факторах структурную взаимосвязь, есть в конечном итоге только миф, и совершенно так же, как с течением времени исчезает уверенность в структурированности исторического процесса, складывается и отрицательное отношение к учению о классах. Нет пролетариата, есть только пролетариаты100.
  Для подобного типа мышления и переживания характерно также представление, что история распадается на мгновенно сменяющиеся ситуации, причем решающими здесь являются два обстоятельства: во - первых, вдохновенный порыв выдающегося вождя передовых групп (элит); во - вторых, обладание единственно возможным знанием - знанием массовой психологии и техникой манипулирования ею.
  Следовательно, политика как наука возможна только в определенном смысле: ее функция - продолжить путь к действию. Она совершает это двумя способами: во-первых, посредством уничтожения всех тех идолов, которые способствуют пониманию истории как определенного процесса; во-вторых, посредством внимательного изучения массовой психики, особенно присущего ей инстинкта власти и его функционирования. Эта душа массы в самом деле в значительной степени послушна лишь вневременным законам, поскольку она больше, чем что - либо иное, находится вне истории, тогда как
  [119]
  историчность социальной психики может быть обнаружена только там, где речь идет о человеке в определенных социально - исторических условиях.
  Исторически эта политическая теория в

<<<назад<<< * перейти на стр. 1-369 * збірник літератури №35 * >>>далее>>>