нередко отмечен потоками крови..." Но эта борьба, утверждал Иеринг, меняет свой характер после воплощения в праве равенства всех перед законом, свободы собственности, промыслов, совести и др. (т.е., по сути дела, принципов гражданского общества). Теперь, писал Иеринг, борьба должна вестись не за утверждение в праве каких-либо новых принципов, а только за обеспечение и поддержание в общественной жизни твердого порядка, за претворение в жизнь уже существующего права, поскольку достигнуто единство действующего права и выраженных в нем прав личности как субъективных прав: "Право в объективном смысле есть совокупность применяемых государством правовых принципов, законный распорядок жизни; право в субъективном смысле - конкретное воплощение абстрактного правила в конкретном правомочии личности". Поэтому тезис о "кровавом" развитии права в смысле борьбы за право классов и сословий Иеринг относит к прошлому. Современную ему борьбу за право Иеринг толковал только как защиту существующего права от нарушений, как отстаивание субъективного права отдельного индивида, нарушенного другим лицом.
  Чувствуя уязвимость своего определения права как "защищенного интереса" в том отношении, что лень, отвращение к спору и ссоре, страх перед процессом нередко побуждают потерпевшего от правонарушения поступиться нарушенным субъективным правом, выражающим не очень значительный для него интерес, Иеринг взывал к "здоровому правовому чувству" как самостоятельному мотиву борьбы за свое право. Попустительство злонамеренному нарушению своего права - проявление трусливости, недостойной человека: "Кто делает из себя червяка, - цитирует Иеринг Канта, - тот не может потом жаловаться, что его попирают ногами". Борьба за право - обязанность перед самим собой; "здоровому правовому чувству" присущи "способности чувствовать боль от правонарушения и деятельная сила, т.е. мужество и решительность в отражении нападений".

<<<назад<<< * перейти на стр. 1-645 * збірник літератури №35 * >>>далее>>>