еятельности, которые правовым нормам регулировать либо не под силу, либо - во избежание вреда - незачем. Право не всесильно и 'рядом с юридическим порядком существует экономический и нравственный порядок, причём с точки зрения государственной каждому порядку должно даваться свое место'30. Консервторы не просто рекомендуют смириться с тем, что 'право не может сделать 'запретное' - неосуществимым, 'обязательное' - неизбежным, 'позволенное' - доступным; оно бессильно поставить человека в положение безвыходной необходимости'31. Они старались выявить те рубежи интервенции права в область экономического, социального и культурного, непреодолимость которых для правоприменителей, должна предопределять их неприкосновенность для законодателей.
  Если ход рассуждений Л.А. Тихомирова, когда речь шла об обосновании права, по большому счету был схож с высказываниями либеральных теоретиков права, то, при разборе пределов действия правового регулирования, автор 'Монархической государственности' приходит к типично консервативному заключению о том, что они весьма и весьма ограничены. 'Никакое человеческое дело не изъято от ошибок и злоупотреблений и никакие учреждения не могут обеспечить от них'32. Эти слова Л.А. Тихомирова проливают свет на причины неверия консерваторов в чудодейственность институциональных преобразований самих по себе; неверия, заставлявшего высмеивать как наивные и схоластичные упования на спасительность принятия все новых и новых юридических актов. Нельзя, говорит он, рассматривать феномены, покрывающие собой все социальное бытие человечества - 'общество' и 'государственность' - лишь в качестве некой 'организации правовых отношений'. Предлагая не утрировать значение юридической 'оболочки' явлений социальной и тем более духовной жизни, Тихомиров задаёт наводящие вопросы: 'Что поняли бы мы в Церкви, если бы рассматривали бы её с юридической точки зрения, видя в Церкви известную систему построения

<<<назад<<< * перейти на стр. 1-283 * збірник літератури №33 * >>>далее>>>