ести', будут проводниками правды, компенсируя изъяны несовершенного ('фальшивого') права. Причем, как полагал Хомяков, было бы желательным распространить принципы суда присяжных на все судопроизводство. Совесть людская, писал он, должна иметь 'столько же права на разбирательство в делах гражданских', сколько она имеет в делах уголовных.
  Со своей стороны, И.А. Ильин говорит, что вся история права демонстрирует последовательное вытеснение крайнего юридического формализма ('кто убил - да будет убит') более избирательным применением санкций ('кем совершено убийство, разумен или безумен убивший, защищался он или нападал, был зол или нетерпелив?'). По его мнению, конфликт формального и сущностного аспекта права, порождает коренное противоречие 'обязанности юриста' и 'обязанности человека, живущего естественным правосознанием', когда совесть 'в беспомощности оставляет того, кто ведет борьбу за право'. Оппозиция эта, заняв в правовом учении И.А. Ильина место конфликта 'совести' и 'закона' развивает прослеживающийся в ПИРК, начиная со славянофилов тезис об опасности односторонне юридического подхода к окружающей действительности26. Большинство же юристов (людей, имеющих дело с правом по роду своей профессии), подразумевают под правом 'только юридические понятия' и естественное право для них 'суть не больше как фантазия'. Юридическое знание, подобно любому другому специальному знанию, есть зло, когда оно абсолютизируются и когда им отвергается любая картина мира, не совпадающая с закрепленной в нормах закона.
  Несколько иным, тем не менее, было отношение ПИРК к суду присяжных. Когда в последней четверти XIX века стало очевидно, что этот суд, разбирающий дела 'по совести', выносит решения, подрывающие оберегаемое консерваторами государственное устройство (самодержавие), все они - за исключением части неославянофилов - высказались против этой формы судопроизводства. В издаваемом В.П. Мещерским 'Гражданине'

<<<назад<<< * перейти на стр. 1-283 * збірник літератури №33 * >>>далее>>>