то в его гносеологии права интуитивизм соседствует порой с мистицизмом, все-таки избирает не алогическое познание, опрокидывающее сами принципы мышления, но познание внелогическое, позволяющее отойти от строго рационального (и часто оборачивающегося буквализмом и начетничеством) толкования позитивной нормы. Именно на такой метод - 'не формальный, не законнический, но освобождающий человека к живому совестному созерцанию' - по мнению Ильина, должно опираться возросшее на почве православия правосознание русского народа. И славянофилы, и значительная часть пореформенных консерваторов, сходились на том, что правосознание русского народа лучше правосознания любого другого народа способно ощутить обделенность норм того или иного закона 'живой истиной'. Национальному правосознанию приписывалось упрямое отделение законности 'истинной' от законности 'формальной'. Со своей стороны, консерваторы считали такое размежевание и основательным, и насущным. Отсюда в их публицистике на юридические темы постоянное сталкиваются и чуть ли не наделяются свойствами антонимов два этимологически близкие понятия - 'право' и 'правда'.
  В свете всего сказанного может создаться впечатление, что для ПИРК решение дел 'по совести' есть желаемый финал эволюции позитивного права. С теоретической точки зрения - это так25. Постулировав, что противоречие между 'совестью'/'справедливостью' и нормой позитивного права, сигнализирует о себе гораздо чаще, чем это обычно предполагается, ПИРК выдвигает требования к правоприменению (чье выполнение привело бы к преодолению этого разрыва). Если совесть 'овладела разбирательством факта по отношению к его существованию', осуществляемого в судебном заседании, говорит, имея в виду суд присяжных, А.С. Хомяков, то следующим шагом должно быть рассмотрение факта 'в его отношении к нравственности'. Славянофилы возлагали большие надежды на участие в правосудии присяжных, которые, рассматривая дела 'по

<<<назад<<< * перейти на стр. 1-283 * збірник літератури №33 * >>>далее>>>