защищать свой тезис, что преобладание в русской душе 'морального' над 'юридическим' несет скорее положительные, чем отрицательные последствия. Дискуссия эта получила особый резонанс (и, может быть, вообще состоялась) потому, что Вл. Соловьев - ни по своему мировоззрению, ни по масштабам своего дарования - не походил на заурядного либерального публициста, из тех, что почти в каждом номере 'Вестника Европы' или 'Русских ведомостей' корили консерваторов за правовой нигилизм. Более того, на определенных этапах своей идейной эволюции Соловьев шел почти вровень с консерваторами в понимании русского прошлого и настоящего. Оппонентов Вл. Соловьева уязвляло и то, что философ выступил со страниц консервативного же органа (хотя и более умеренной ориентации, чем 'Русский вестник') - журнала 'Русское обозрение'. И в дальнейшем, авторы, принадлежащие орбите ПИРК, болезненно откликались на те печатные выступления Вл. Соловьева, где затрагивалась правовая проблематика. Так, например, его статья 'Нравственность и право' сразу же по выходе в свет получила отповедь со стороны одного из наиболее одаренных журналистов-охранителей - Ю.Н. Говорухи-Отрока15.
  Сталкивая друг с другом 'закон' и 'народное чувство', некоторые консервативные органы печати заходили настолько далеко, что брались оправдывать даже самосуд или преступления, совершаемые на почве суеверий. Нередко бывало, что в таких случаях между этими изданиями и другими консервативными органами разгоралась полемика. Так, когда суд присяжных вынес суровый приговор участникам убийства 'ведьмы', то 'Гражданин' увидел 'в осуждении убийц пример глубокого разлада между требованиями закона и явлениями жизни, ибо убивали со спокойной совестью'. Возражая на это, 'Русский вестник' исходит из того, что 'требование закона не посягать на жизнь находится в полном согласии с требованиями жизни'. Однако и он соглашается, что в данном случае своеобразие народного правосознания,

<<<назад<<< * перейти на стр. 1-283 * збірник літератури №33 * >>>далее>>>