иях русского народа о государственности, говорит он, юридический момент подчинен этическому (в противоположность возникшей в Древнем Риме теоретической модели государства как чисто юридической конструкции). В отстаивании главенства этического содержания государственности над юридической формой и состоит 'мировая миссия России'. В том же, что касается совершенства юридических механизмов управления, то - искренне признает сам Тихомиров - тут 'решительно все народы доказали своё превосходство перед русским'11.
  Укоренённость в России различения содержательного ('нравственно-справедливого) и формального аспектов права Л.А. Тихомиров иллюстрирует эпизодом из истории Смуты XVII в. Ставленник боярской аристократии, Василий Шуйский, при восшествии на престол 'давал запись и целовал крест', обещая не казнить без суда и призывать боярство на совет. Однако, утверждает Тихомиров, именно этот поступок стал одной из причин неприязни, испытываемой к Шуйскому простым людом. 'Чувство народа оскорблялось не содержанием обязательств, поскольку всё это прежние цари исполняли и без записи', коробил сам факт 'превращения обязанности нравственной в юридическую'. Тот, кто ищет в общественных отношениях правду, не может верить в 'возможность справедливо строить жизнь посредством юридических норм'. И в этом Тихомиров видит коренное отличие правосознания русского человека от правосознания человека Запада. Закон устанавливается 'раз и навсегда, без соотнесения с индивидуальностью как личности, так и случая'. Закон недостаточен как средство осуществления правды; он 'никак не может быть поставлен в качестве высшего идеологического элемента' и, как плавно заключает Тихомиров (поборник самодержавной формы правления и ее теоретик), ввиду неспособности формальной правовой нормы 'угодить правде' появляется 'потребность в главенстве одного человека, делающего его и выше закона, в том числе'12.
  Суждения Тихомирова о разобщенности

<<<назад<<< * перейти на стр. 1-283 * збірник літератури №33 * >>>далее>>>