ожаления насчет того, что 'масса не любит точности и строгости в обращении с политическими принципами, предпочитая плыть по незамысловатому течению', и о том, что 'отдельного человека ломкость факта впечатляет гораздо больше, чем устойчивость принципа'111. Мещерский готов принять доктрину всей душой, но при условии, что та лежит в идеологически приемлемом для него русле. Следовательно, истоки 'антидоктринерства' ПИРК имеют характер не столько чисто гносеологический (т.е. дело не в отрицании неэмпирического знания как такового), сколько политический. Это подтверждается и рядом гносеологических характеристик ПИРК, которые, лейтмотивно проходя через всю ее антидоктринальную аргументацию, казалось бы, совершенно не стыкуясь со свойственным той же ПИРК пафосным 'эмпиризмом'. Это - интуитивизм (с ощутимым налетом фидеизации), признание внеопытных путей постижения истины, установление положительной связи между силой веры в достоверность чего-либо и степенью этой достоверности.
  Что думал относительно правотворческих возможностей доктрины Л.А. Тихомиров? В 'Монархической государственности' сопоставляются 'теоретические рассуждения' (т.е. источники доктринального характера) и 'практическое законодательство'. Но сопоставление это не несет в себе негативного контекста. Наличие доктрины среди источников Тихомиров объясняет 'врождённостью у людей идеи цели, порядка, идеи того, что должно быть'. Оттого он не становится на сторону тех представителей ПИРК, которым в правовых теориях чудилось нечто бесполезное (и, тем паче, опасное) для законотворчества112. Вновь подчеркнем, что проявляемое Тихомировым толерантное отношение к участию теории в правосозидании не было типично для ПИРК дореволюционной поры. Наоборот, преобладали упреки по адресу 'поверхностных законодателей, юристов, администраторов, черпающих всё своё знание из современной журнальной статьи, любящих находить в ней для каждой задачи готовое решение'

<<<назад<<< * перейти на стр. 1-283 * збірник літератури №33 * >>>далее>>>