его фундаментальном 'Курсе гражданского права'. Здесь автор вообще опустил общую часть, дав лишь описание институтов, принадлежащих особенной части. Очевидно, не доверявший теоретизированию на юридической почве Победоносцев, сознавал, что поскольку именно в общей части обычно излагаются теоретические конструкции, то как раз здесь более всего велик риск впасть в 'доктринерство'. Как отметил рецензент 'Курса...' - 'такова особенность юридического мышления русского юриста, сближающая его с французскими юристами и отдаляющая от заложенной Савиньи немецкой традиции делать ударение на общей части'107. Каждая новая глава, посвященная одному из частноправовых институтов, открывалась описанием истории его развития в римском, английском, французском, немецком и русском праве. С большой неохотой идя на сравнения этих институтов друг с другом, Победоносцев старательно уходит от компаративного анализа, предоставляя читателю на основе предоставленных сведений вынести собственное суждение. Зарубежный биограф Победоносцева, Р. Бирнс недоумевает, каким образом подобная аллергия на теорию могла иметь своим фоном оживленнейший интерес отечественного правоведения к общей теории права. 'Когда Константин Победоносцев завершал свои наиболее значительные труды, среди ведущих русских юристов огромным влиянием пользовались Гегель и Конт <...> Победоносцев, в своем недоверии к теории и увлеченности сбором данных, даже не понимал, что изучает формы, нуждающиеся в реформах'108.
  В.П. Мещерский - младший современник К.П. Победоносцева и человек вхожий в те высшие сановно-придворные круги, к которым принадлежал Победоносцев, - так же отвергал государственно-правовые преобразования, если их воодушевляет 'ложная идея', будто институты и нормы непременно должны догонять 'в своем развитии общественную мысль'. Как и Победоносцев, Мещерский пугает 'доктриной, фанатически отстраняющей всякую жизненную правду' и 'чудовищно обобщающей

<<<назад<<< * перейти на стр. 1-283 * збірник літератури №33 * >>>далее>>>