ние стоило бы брать в расчет законотворцу и правоприменителю105. Если же те начинают слепо следовать за доктриной, только потому, что она современная, то право неизбежно превращается, по словам Победоносцева, из 'достояния человека' в 'достояние школяров'.
  Касаясь влияния доктрины на российское законодательство XVIII-XIX вв., Победоносцев (сам в течение всей своей служебной деятельности причастный к законопроектной и законосовещательной работе) грустит о том, что 'трудно исчислить и взвесить, сколько ломки в нашем законодательстве произвели общие положения, которые расплодились особливо с конца прошлого <т.е. XVIII в. - А.К.>, приобретя значение непререкаемой аксиомы'106. Ущербность всяческих 'доктрин', по К.П. Победоносцеву, в том, что они - одновременно и творения, и пленники собственной методологии. 'Доктрина' есть не более чем схема идеализированной ситуации (соответственно, она пригодна для анализа только этих ситуаций). Страдая этими неустранимыми пороками, говорит Победоносцев, 'доктрина' не может быть ни описанием правовой действительности, ни - тем более - заключать в себе прогноз ее развития.
  Проявляя, наряду с цивилистическими изысканиями, неподдельный интерес к историко-правовым трудам, К.П. Победоносцев полагает их наибольшим достоинством - внятное изложение и последовательное расположение максимума фактов, относящихся к данной проблеме. В вышедшей из-под его пера монографии по истории крепостного права отстаивалась мысль о том, что исчерпывающий исторический труд, где были бы уместны какие-либо обобщающие суждения, можно создать только после окончательного прекращения действия исследуемого явления. Иначе, предостерегает Победоносцев, не удастся избежать скоропалительных умозаключений, содержащих скорее априорные предположения исследователя, нежели зрелые выводы о свойствах изучаемого предмета.
  Фобия К.П. Победоносцева относительно гипотетических 'домышлений' выпукло проступила

<<<назад<<< * перейти на стр. 1-283 * збірник літератури №33 * >>>далее>>>