ов и ценностей традиционного общества, выставлявшихся чем-то подавляющим не только индивидуальную свободу, но и саму истину. Консерваторы находили амбициозной и близорукой либеральную точку зрения, требующую от законов соответствия запросам 'прогрессивной' ('просвещенной') группы, как правило, составляющей меньшинство общества. Законодатель и правоприменитель должны равняться далеко не на все существующие взгляды на право, но лишь на те, что поддерживаются национальным правосознанием. Только тогда право будет способно солидаризовать имеющиеся в обществе представления о ценностях и антиценностях, моральном и аморальном и т.д. Только тогда право на самом деле станет находящимся в руках государства орудием защиты общественного спокойствия. Не говоря уже о неприятии радикальных социально-политических учений (чья активная трансляция шла в 1860-1870-х гг. из Европы в Россию), ПИРК питала предубеждение даже в отношении присущей эпохе 1840-х гг. 'увлечения теориями отвлеченных мыслителей, выстраивающих свои утопии на философской основе'. Консерваторы, памятующие, что "умственные эпидемии гораздо заразительнее физических", пуще огня страшились 'ложных и неопределённых идей', сперва подминающих под себя теоретические представления о праве, а потом - пытающиеся переделать на свой лад и саму правовую практику101.
  Симптоматично в этой связи недоверие ПИРК к комментированным изданиям нормативных актов. В них, как и в доктрине, консерваторы видели таящуюся угрозу ревизии санкционированного государством законодательства, только ревизии не 'лобовой', а, так сказать, 'ползучей'. Отсюда - неприязненная реакция на появление популяризаторских изданий по праву (в том числе и к рассчитанной на массового читателя периодике юридического характера). Они обвинялись в том, что их рекомендации будут 'составлять неизбежную конкуренцию разъяснениям Правительствующего Сената'. Куда полезнее публикация самих сенатских решений,

<<<назад<<< * перейти на стр. 1-283 * збірник літератури №33 * >>>далее>>>