есно, что, даже ведя речь о несовершенствах западноевропейского подхода к праву, авторы ПИРК подкрепляли свои суждения ссылками на западные же авторитеты. Хомяков, например, любил приводить изречение британского премьер-министра Б. Дизраэли об 'английских обычаях, спасающих Англию от английских законов'. Он же воспроизводит мнение французского юриста Ж.-Ж. Камбасереса, гласящее, что 'строжайшая критика закона есть отвержение его обычаем'. К.П. Победоносцев, в свой черед, дословно повторяет блестящего токийского эссеиста Т. Карлейля, заявлявшего о том, что 'в обычаях содержится истинный кодекс законов, истинная конституция общества, единственный, хотя и неписаный кодекс, который нельзя никоим образом не признать, которому нельзя не повиноваться, тогда как писаный кодекс, конституция, образ правления - лишь экстракт того же неписаного кодекса'81. В своем 'Курсе гражданского права' Победоносцев дает краткое, но благосклонное изложение взглядов основателей исторической школы, Савиньи и Пухты, о ведущей роли обычая в развитии права82.
  В 1860-е-1870-е. гг. превозносить обычай в качестве одного из оплотов стабильной правовой системы, консерваторов заставляло раздражение, вызываемое модернизационными поспешностями 'великих реформ'. К.Ф. Головин, видный консервативный публицист (служивший тогда в кодификационном отделении Сената), возражает против механической инкорпорации процессуальных норм западноевропейского происхождения в Судебные Уставы 1864 г., писал: 'Послать какого-либо юного чиновника исследовать, положим, брауншвейгское законодательство или изучить податную систему швейцарского кантона несравненно проще, чем создать что-либо свое. Ввиду погони за иностранными кодексами и правительственное, и оппозиционное реформаторство висит у нас в воздухе'83. В.П. Мещерский, несмотря на свой этатизм (и, соответственно, предпочтение 'государственного' правотворчества), так же отдал дань воспеванию обычая,

<<<назад<<< * перейти на стр. 1-283 * збірник літератури №33 * >>>далее>>>