ая со славянофилов, в рамках ПИРК дебатируется вопрос о допустимых размерах и темпах обновления закнодательства. К.Ф. Головин, служивший в годы реформ 1860-х гг. в отделении императорской канцелярии, занимавшимся координацией законопроектных работ, с неодобрением отзывается об их излишней, по его мнению, интенсивности, а также о политической тенденциозности лиц, стоящих у кормила законотворчества и мнящих панацеей как можно быстрейший отход от сложившийся по тому или иному вопросу отчественной практики. 'Сводная записка на представленный законопроект сколько-нибудь уважающего себя чиновника тогда должна была непременно заключать порицание существующего порядка, примеры из иностранного законодательства, мнения знаменитых ученых и окончательное заключение. Чем больше это мнение содержало оригинальных мыслей и чем неумолимее относилось к законопроекту, тем лучше было для карьеры чиновника <...> О России, разумеется, не думал никто'71.
  К подобным выводам приходит и В.П. Мещерский. Занимая в те же годы должность чиновника по особым поручениям при министре внутренних дел, он обладал уникальной возможностью с кратчайшей дистанции следить за нормотворческими и правоприменительными процессами. Результаты его наблюдений - малоутешительны: 'Мы удивительно склонны по натуре своей увлекаться прежде всего красивой формой, организацией, внешней конструкцией всякого дела. Отсюда наша страсть к подражаниям, к перенесению на свою почву тех учреждений, которые поражают нас за границей своей стройностью, но мы забываем или вспоминаем слишком поздно, что всякая образовавшаяся форма выросла из исторических условий'72. Хотя здесь надо оговориться, что звучные протесты против 'административного насилия' над правовой традицией исходили от консерваторов тогда, когда новыми нормативными актами в законодательство привносились либеральные (демократические) начала, т.е. когда последствием 'администрирования' было разрушение

<<<назад<<< * перейти на стр. 1-283 * збірник літератури №33 * >>>далее>>>