упать в роли арбитра отношений между индивидом и обществом, ибо видели в рассудке очаг тлетворного критицизма, угрожающего вековым институтам. Ощущение пропасти между доступным логическому анализу поверхностно-сущим и недоступным рациональному препарированию глубинно-сущностным никогда не переставало переживаться консервативным сознанием. Проецируясь на правовую проблематику, это ощущение не могло не сообщать гносеологическим характеристикам ПИРК иррационального оттенка. Антиномия 'извечного' правопорядка и подтачивающего его основы эгоцентричного рассудка (посредством 'умозрительных' доктрин и возводимых на их основе позитивных законов) - всегда беспокоила тех, кто видел 'заслугу закона - не в ломке исторически сложившихся понятий, а в примирении их с новыми требованиями жизни', кто обязывал законодателя 'не забывать, что положительный закон и правосудие имеют дело с общественным организмом, а никакой организм не выносит насилия'69.
  Воспринимая правопорядок, как одну из подсистем целостного общественно-государственного порядка, ПИРК ревностно следит за тем, чтобы правопорядок опирался на традицию. В последней ПИРК видела не только одну из форм правового регулирования (обычай), но и механизм регулирования самой правовой системы. Законотворец должен внимать не только сиюминутным потребностям, а правоприменитель должен прислушиваться не только к букве закона. Важно соотносить и то, и другое с существующей правовой традицией. Пренебрежение ею - запутывает представления об исторически полученном опыте. Разрыв же с традицией ведет к исходу еще более худшему - забвению этого опыта. В жизни государств, говорил в свящзи с этим М.Н. Катков, бывают моменты, когда не удаётся обойтись частными исправлениями законов и возникает нужда в 'общих пересмотрах той или иной части законодательства'. Но именно при активизации законотворчества в обществе должны 'с особенной силой сказаться охранительные инстинкты'70.

<<<назад<<< * перейти на стр. 1-283 * збірник літератури №33 * >>>далее>>>