ет 'Монархическая государственность', в ценностном измерении неизмеримо 'могущественнее юридического' (т.е. позитивного) права, являя 'нечто высшее' в сравнении с последним. Будучи обусловлено самой 'природой цели социальной', естественное право не может быть ни создаваемо, ни уничтожимо государством. При нормальном порядке вещей из 'права нравственного' вырастает 'право юридическое'. Поскольку 'человеческое законодательство только тогда полезно и прочно, когда оно сообразовано с действительными природными силами', постольку Л.А. Тихомиров видит в 'естественном праве, связанном с самой природой личности, общества, государства' то, от чего законодатель, определяя лично-правовой статус индивида и пределы индивидуальных прав, никак не может отстраниться. Когда же в погоне за мелочной 'урегулированностью' и нормопослушностью утрачивается представление о высшей цели права, естественное право превращается из камертона позитивного права в его антагониста.
  При всем сказанном выше нельзя упускать из виду, что, отводя естественному праву едва ли не ведущую роль в деле строительства правовой системы, Тихомиров тем самым пытается расширить за счет юснатурализма арсенал средств интеллектуальной защиты самодержавия. Полномочия верховной власти (каковой в России является власть царская) - 'властительницы государства' и 'создательницы юридического права' - имеют естественно-правовое происхождение. В то же время в политическом учении Л.А. Тихомирова как раз традиционная верховная власть выступает связующим звеном между государством (включая 'его' юридическое право), с одной стороны, и обществом (включая 'его' естественное право), с другой стороны. Без царя - единственной из всех остальных государственных нормоустанавливающих и нормоприменяющих инстанций наделенной естественным правопониманием - государство 'очень скоро бы стало нравственно беззаконным', ибо, предрекает Тихомиров, 'юридическое право государства

<<<назад<<< * перейти на стр. 1-283 * збірник літератури №33 * >>>далее>>>