дивиду о соответствии его поведения метафизическим величинам ('дух', 'честь', 'высший долг') проступают очертания потребности традиционных социально-политических институтов приостановить утрату влияния. Проблема прав человека рассматривалась М.Н. Катковым, К.П. Победоносцевым, Н.Я. Данилевским и другими именно в ракурсе обеспечения жизнеспособности таких институтов. Отсюда - переполняющие ПИРК призывы жертвовать личными правами во имя общего блага. С другой стороны, ПИРК наотрез отказывается рассуждать об индивидуальных правах в отрыве от другого компонента правового статуса личности - обязанностей (прежде всего публично-правового характера). Как писал один из консервативных идеологов, 'обязанности свои знать и исполнять нужнее обществу, чем знать права', что же касается лиц, не исполняющих свои обязанности и 'действующих вредно к интересам государства, то их можно привести к порядку без правового порядка'152.
  Определяя должный состав личных прав и их объем, ПИРК не соглашалась судить о 'правах человека' (особо - политических) как о неизменной субстанции. Во-первых, 'человека вообще' - надисторического, наднационального, надкультурного - не существует. Есть только обитатели конкретной национальной и корпоративно-конфессиональной среды, нуждающиеся не в абстрактном, а в вполне предметном наборе прав, который только и может подвергаться юридической фиксации. Во-вторых, приоритетными социальными объектами для ПИРК всегда оставались 'государство' и отечество', а не 'человечество'; 'сословие' и 'семья', а не 'индивид'. В-третьих, объем предоставляемых прав должен быть адекватен уровню подготовленности человека к распоряжению ими. Заметим, что перспектива получения 'массовым человеком' всех 'прав человека' тревожила не только русских консерваторов, но и многих крупных деятелей европейской культуры XX столетия.
  Наконец, на всем протяжении своего развития, ПИРК сражалась с эгалитарным 'предубеждением'

<<<назад<<< * перейти на стр. 1-283 * збірник літератури №33 * >>>далее>>>