ь далеко вперед сравнительно со своими дореволюционными предшественниками (не потеряв при этом 'генетической' связи с заложенной теми традицией). Иначе как дискуссией, хотя и не афишируемой, с точкой зрения митрополита Филарета и К.П. Победоносцева нельзя назвать его слова о том, что 'только свобода совести может создать то, чего не создает никакое искусственное насаждение вероисповеданий'. Хотя И.А. Ильин и допускает правомерность требований к находящимся на государственной службе чиновникам об участии их в богослужениях и церковных таинствах, но для него очевидно, что 'от лица, не верящего в Бога, невозможно требовать исполнения правил веры, которой оно не разделяет'. Утверждение же о напрасных стараниях 'сторонников деспотизма основать правопорядок и государственность вне автономного субъекта права', тогда как 'право и государство бессмысленны вне правосознания, а правосознание бессильно вне свободного, частного и публичного воления' выглядит дискуссией с К.Н. Леонтьевым, М.Н. Катковым, кн. В.П. Мещерским.
  И.А. Ильин говорит о необходимости 'правового признания' государством своих граждан через предоставление гарантий их личной свободе, возражая тем самым идущей еще от стоиков точке зрения, будто достойная человека жизнь возможна вне институционально-юридического механизма, гарантирующего индивидуальные права. Он выставляет аргумент, который сложно оспорить: 'Самый отказ от осуществления этих прав и борьбы за них есть уже осуществление внешней свободы, хотя и негативное'122.
  Но на этом новации, характеризующие вклад И.А. Ильина в развитие позиции ПИРК по поводу индивидуальных прав и свобод, можно сказать, иссякают. Все остальные суждения, касающиеся, актуальнейшей для XX столетия проблематики прав человека - неприкрыто враждебны 'либеральному стандарту'.
  И.А. Ильин совершенно не согласен с тем, что состояние 'свободной личности' есть принадлежность конкретных форм правления и политического

<<<назад<<< * перейти на стр. 1-283 * збірник літератури №33 * >>>далее>>>