политические права, будучи формально провозглашёнными, легче всего могут выродиться в призрачную величину. Фактическая мнимость некоторых политических прав присуща, по Л.А. Тихомирову, правопорядку западных демократий: 'какие бы мы не давали права всенародному множеству граждан, оторванных друг от друга и в виде ничтожных частиц охваченных организацией всесильного государства, реально они имеют только право участвовать в организации власти, да ещё право требования от власти совершения тех или иных дел'. Осуществление прочих политических прав, которыми масса не способна распорядиться самостоятельно, оборачивается, по существу, обслуживанием интересов меньшинств (социальных, а иногда и национально-конфессиональных). Так, 'печатное слово выражает мнение вовсе не народа, а лишь того слоя, который имеет материальные средства и умение пользоваться расширенной свободой печати'119.
  В конечном итоге, 'все права должны быть уравновешенны обязанностями и ограничены всеми оговорками, которые привносит к ним закон, т. е. воля верховной власти', - резюмирует настаивающий на 'разумной законодательной регламентации личных и политических прав' Тихомиров120.
  Выявив корреляцию между характеристиками верховной власти и лично-правовым статусом и допустив, таким образом, подвижность границ индивидуальных прав (чему не мешает даже естественно-правовая природа некоторых из них), Л.А. Тихомиров тем не менее с воодушевлением продолжает говорить про 'естественное право, с которым человек вступает в область государственности и в ней не может допустить <для этого права - А.К.> ограничений'. Это явное противоречие наложило неизгладимый отпечаток на все тихомировские рассуждения о природе и свойствах личных прав. Поскольку 'самостоятельность' индивида не может быть осуществлена иначе, как через предоставление ему государством соответствующего лично-правового статуса, постольку эта 'самостоятельность' оказывается фактически

<<<назад<<< * перейти на стр. 1-283 * збірник літератури №33 * >>>далее>>>