а только во имя потребностей личности и общества' и об 'обязанностях государства, указующих как его права, так и пределы его действия', вступает в посмертную полемику со своим знаменитым предшественником в кресле редактора 'Московских ведомостей' - М.Н. Катковым. Прямо не оспаривая его формулы, возводившей верноподданическую присягу в ранг русской конституции, Л.А. Тихомиров резонно замечает, что в такой 'конституции' совершенно 'не обозначены те права, которые необходимы для исполнения указываемых ею подданному обязанностей'115.
  И все же, истинная идеологическая принадлежность представлений Тихомирова по поводу удельного веса прав личности выясняется довольно быстро. Л.А. Тихомиров присоединялся к общеконсервативной точке зрения о том, что все индивидуальные права могут быть ограничены 'законными распоряжениями власти'. На этой позиции стояли даже те, кто признавал существование естественных прав личности, ибо неприкосновенность какого-либо 'естественного права' ими напрямую соотносилась с 'исполнением человеком обязанности естественно-разумного существа'. Когда же, указывает Тихомиров, 'бытие личности начинает становиться извращением природы личности, наш нравственный суд обязан не признавать естественного права этого извращённого бытия'. Из логики последующих рассуждений вытекает, что диагноз 'извращённого состояния' (наличие которого устраняет индивида из естественно-правового поля) должна ставить верховная власть, которая 'во всяком государстве установляет и охраняет все проявления права'. Бесспорно, консервативную окрашенность имеют и неоднократно повторяемые им суждения о неразрывной связи между суммой прав, вручаемых личности (а также объёмом каждого права в отдельности), и корпоративной принадлежностью этой личности. Небезынтересно, что в данном случае государственник Л.А. Тихомиров рекомендует себя как сторонника относительной автономности корпораций от государства - в целях повышения

<<<назад<<< * перейти на стр. 1-283 * збірник літератури №33 * >>>далее>>>