одимую справедливость, нужно признать: далеко не у всех консерваторов этизация права (которой, по сути, вуалировалась политизация права) приняла столь гротескные формы, как у В.П. Мещерского. Некоторые довольно четко разграничивали ту сторону общественной жизни, которая должна подпадать под контроль государства, от тех сторон, которые не подлежат ведению государства и даже вовсе недоступны таковому надзору. Так, Н.С. Лесков - публицист, много лет сотрудничавший с ведущими периодическими изданиями консервативного направления - едко высмеял предложения выделять в театрах специальную ложу для женщин легкого поведения. 'Кто же должен быть избавителем дам света от дам полусвета? У нас ответ исстари готов. Правительство, мол, должно нас освободить от кокоток, распоряжение-де сделать и запретить. Мы готовы вмешать правительство даже в ссоры наши с собственными женами, хотя сколько тут может правительство - мы уже видели <при Николае I - А.К.>. Кроме ближайшего сознания полнейшей непригодности всех мер тут ничего нельзя предсказать. За что, за какие грехи впутывать в это дело правительство? Оно кокоток не заводило - их завело общество, которое одно властно с ними разделаться'109.
  Далее, немало из консерваторов дореволюционной поры - идеологов и государственных деятелей - признавали известное значение личных прав, соглашаясь с тем, что в государстве должна существовать 'личная свобода, без которой нельзя жить по-человечески и та доля общественной свободы, которая есть лучшее доказательство прочности порядка в стране и незыблемости верховной власти'110. Из дневников П.А. Валуева и А.А. Половцева следует, что с середины прошлого столетия в сознании представителей правящих кругов укрепляются представления о прирожденных правах человека, к соответствию с которыми должен быть приведен лично-правовой статус. Так, П.А. Валуев свою записку по крестьянскому вопросу, начинает с того, что 'правом на личность людей

<<<назад<<< * перейти на стр. 1-283 * збірник літератури №33 * >>>далее>>>